В день святого Никогда

Я пропала – не беда,
Стала темною светлица,
Мы успеем объясниться
В день святого Никогда.

Стала горькою вода,
Небо плачет голубое,
Мы увидимся с тобою
В день святого Никогда.

Стынет сердце, много льда,
И не вспомнить наши лица,
Бог в священной колеснице
Мчит над бездной, как всегда.

Он один и я одна,
Никогда уже не встану,
Бог залечит мои раны
В день святого Никогда.

Там в заоблачных садах
Я найду покой желанный
И забуду нашу тайну
В день святого Никогда

Я успела на трамвай!

Я успела на трамвай!

И хотя здесь очень душно,

Здесь толкаются старушки,–

Их корзин не задевай.

Я успела на трамвай!

Не бегу за паровозом,

Осознала – слишком поздно.

Не опаздывают в Рай.

Я успела на трамвай!

Самый быстрый, самый красный,

Волновался ты напрасно.

Что ж, мой друг, не унывай.

Я успела на трамвай!

Не забыла. Шлю приветы!

Из того да в это лето

Донесет ли их Wi-Fi…

Я успела на трамвай!

Ни о чем не сожалею.

С колеи к родным аллеям

Грез нелепых караван...

Я успела на трамвай!

Пусть немного сбита с толку,

Вижу тень на остановке…

Не глупи, билет сдавай.

Я успела на трамвай…

__________________________

Рисунок: Трамвай на львовской улице

(худ. Сергей Цемрюк)

Романтикам…

Дружище, ты и не знаешь,
Как дорог, как нужен мне,
Морзянка разбитых клавиш...
Туманный, как сны, Моне...

Романтикам крест на плечи,
Но станем ли мы умней?
Холодный осенний вечер.
И сердце в другой стране...

Море…

Какое странное море,
А в море нелепых фраз
Мы тонем. Мой бог, на горе
Я вновь полюбила Вас.

Закинув пиджак на спинку,
Я снова пишу стихи,
И тонкая паутинка
Летящей в лицо строки

Вдруг вызовет раздраженье,
И искры любимых глаз
Найдут свое отраженье
В осколках нелепых фраз...

Привет

Привет, любимый… нелюбимый,
Такой родной… далекий друг,
Средь великанов нелюдимых
Ты, как маяк… спасенья круг.

Постой, мой свет, неуловимый,
Мой спутник параллельных лун,
В потоке вин неотвратимых
Найдем ли смысл? Коснемся струн:

Поверь, в сказаниях старинных
И в красках отраженья дня
Не так уж много гари, сплина,
Но много грома и огня.

Привет, любимый…

Не те мы…

А знаете, больно,
А знаете, страшно
Быть серою молью
С душой нараспашку.

И хрупкие крылья
То в холод, то в пламя,
Несут мою душу,
А я хочу с Вами

Остаться навеки,
Для Вас это бремя,
Так два человека
Вдруг стали не теми,

Мы стали чужими,
Как в самом начале,
И мы заслужили
И боль, и печали…

Осколки неба

Осколки неба в твоих глазах,
Осколком неба вскрываю душу,
Я не осмелюсь тебе сказать,
Я не посмею покой нарушить…

Я разбегаюсь – и снова вниз,
Я разбегаюсь – и снова в пропасть,
Устали оба от антреприз,
Для смелых – небо, для слабых – кротость.

Вскрываю память больной строкой,
И замечаю улыбку Бога,
Он обещал мне любо… покой,
Ты обещал мне любо… в итоге…

В итоге – небо в твоих глазах,
В итоге – горечь, страх пораженья,
В итоге – я тороплюсь сказать
Все, что посмею перед сожженьем.

Только он…

Я найду в себе силы пройти этот путь
По ветхой веревке над пропастью.
Я найду в себе силы тебя обмануть,
Что забыт, нелюбим ты. Бог простит.

Только Он понимает – зачем.
Только Он понимает, как больно.
Монотонным журчаньем речей
Утомлённый прощает безвольных.

Я найду в себе силы тебя отпустить.
Я найду в себе силы не помнить.
Разорвать навсегда эту чертову нить,
Чтобы оба дышали мы ровно.

Только Он понимает – зачем.
Только Он понимает, как больно.
Монотонным журчаньем речей
Утомлённый прощает безвольных.

До дна

Я устала ходить по небу,
По воде водить за собой,
Хочу корку черного хлеба
Разделить на двоих с тобой.

Не хочу ни трибун, ни плахи,
Погружаясь в холодный сплин,
Я почти приручила страхи,
Дегустатор прощеных вин.

Чуть горчит. Мы до дна испили
Чашу терпких немых обид,
Что осталось? Осадок. Или…
Тень надежды в бокале спит…

Я устала ходить по небу,
По воде водить за собой,
Хочу корку черного хлеба
Разделить на двоих с тобой.

Я хочу быть земной и глупой,
И смеяться от чепухи,
Светлым - крылья, свободным - ступы,
А мятущимся - жар-стихи.

Одиночество - та же плаха,
Погружаюсь в холодный сплин,
Я почти покорилась страхам,
Что горчей непрощенных вин…

Да будет так…

Да будет так… плохая я, а ты хорош.
Несказанное бьет камнями, падаю…
Цена же сказанному праздно - грош,
Воспоминанье жжет духовной страдою…

Да будет так… пусть необдуманный рывок
Из пут на волю мне грозит погибелью,
Холодными губами Бог в висок
Меня целует. Только бы не видели…

Да будет так... пусть не узнают, что боюсь,
И что от правды хочется повеситься…
Тебя прощаю… только не вернусь…
Я снова к небу воздвигаю лестницу.

Мир изгоев…

Скажи мне все, пока жива,

Пока я слушаю и плачу,

Скажи, скажи, что не права,

Но круг замкнулся. Мир незрячих…

Мир непослушных и немых,

Мир гордых истин искаженных,

Не чувствуя своей вины,

Мы губим все. Мир прокаженных…

Мир слабодушных и глухих,

Упрямых, каменных героев,

Слова бросаем, слов своих

Не слышим сами. Мир изгоев... 

О любви

Крысы снова бегут с корабля,
Вслед за ними – плохая примета,
У меня еще есть сигареты,
И на крайний тугая петля…

Я отчаянно кутаюсь в стих,
Ты ведь тоже не любишь загадок,
Дым неведенья приторно сладок,
Но губителен он для двоих…

Пусть корабль всего лишь фантом,
Но бросаюсь в холодные волны,
Ты же веры святой преисполнен,
Что успеем куда-то… потом…

Как листва, полетели слова…
Разве так остановим мы время?
Но рванули, как дети, за всеми,
А за нами людская молва…

Что осталось? Четыре рубля…
И чуть-чуть беспокойного лета,
Во всегда два счастливых билета,
И на крайний тугая петля…

Гость

Закружило кругом, завьюжило.
Замер лес. Но в избе заброшенной
Загорелась свеча. И дюжина
Золотых приборов. Непрошеный
Загадочный гость. Брага в чарочке:
- За тебя пью я, красна девица,
Загадала как на огарочке,
За тобой я пришел, не верится?

- Загадала, - вздохнула девушка, -
За любимым в любую сторону,
Загасила огарок в хлебушке,
Знать про это могли лишь вороны.

- Зазывать воронье в свидетели,
Загадать невозможно горшего,
За морями меня приметили,
За спиной, словно тени прошлого,
Закружили ордою черною,
Зазывая смертушку-вражину,
За твоею затеей вздорною,
Знай, схоронены, друг мой, заживо...

- Загадала на черном хлебушке,
За любимым в любую сторону,
Заслонили от взора небушко,
Зловещая погибель, вороны.

Молчание

Читает Lorenzia 

Все монотонней звук и тяжелее слог.
Просто допить вино и из окошка в ночь.
Странно и страшно думать - где-то был рядом Бог,
Смотрел, как горели раны, и не спешил помочь.

Странно и страшно…

Все монотонней звук, меньше тех самых слов.
Просто допить вино и пред тобой упасть.
Страшно и больно видеть - в небе немало звезд,
И ни одной моей, ее не посмела украсть.

Странно и больно…

Все монотонней звук. Нет интересных тем.
Просто допить вино и убираться прочь.
Больно и странно слышать - ты до чего был нем,
Смотрел, как горели раны, и не спешил помочь.

Больно и странно…

Музыка надежды

Друг мой, буду скучать, но не очень сильно,
Чтобы ты не заметил, что я скучаю,
И хотя все на свете давно постыло,
Улыбаюсь каждому, кого встречаю.


Улыбаюсь каждому, безумный фьюжен,
Но не журавль в небе, так в руках синица,
Поняла давно, что мне никто не нужен,
Но с никто неплохо иногда напиться.


Затянулось небо выцветшим меланжем*,
И деревья нищим отдают одежды,
Странная затея - угнетенным гранджем
Я дарю стихи как музыку надежды.

---

*Меланж — способ совмещения и переплетения
разноцветных ниток при вышивании.

Свободна

Любима... А нужна ли - другой вопрос.
Но слишком рано «прощай» ты произнес.
Но слишком поздно сердце отнес в ремонт.
Осталось лишь два орудья: смех и зонт.

Осталось лишь два начала: я и смерть,
Но выброшен новый жребий – круговерть.
Два слова теперь священны: не люблю!
Забудь же скорее! Слышишь? Погублю!

Забудь же скорее!.. Знаешь? Я с тобой.
Взмывает, как знамя, вверх шарф голубой,
Тянутся бледной нитью слова, слова…
И снова мой щит к ногам – я не права.

Осталось лишь два приюта: я и ты,
Но кто-то следит ревниво с высоты,
Кто-то казнит сурово за каждый шаг,
Не помню, опять не помню, друг ли враг…

Но снова губами к солнцу – и лови!
И снова клянусь «до гроба» на крови.
Свободна... И нужна ли полынь тревог?
Осталось лишь два сомненья: ты и Бог.

Напиши мне письмо

Напиши мне письмо в озверевший от счастья июль
И поведай о том, что «любовь – это слово такое»
...............................................Тимур Раджабов

Напиши мне письмо в отшумевший дождями сентябрь,
Без признаний и клятв, обещанья теперь ни к чему…
Напиши пару строк о погоде осенней хотя бы,
Ничего не пиши, я без слов тебя, друг мой, пойму!

Разве могут разрушить наш мир леденящие ветры?
Разве могут так просто размыть наше счастье дожди?
Разделяют людей иногда города, километры,
Но для душ существует преграда ли, кроме вражды?

Напиши мне письмо! Донесутся слова твои выше!
Ведь влюбленных слова убедительней многих молитв…
Напиши мне письмо, со слезами прошу, словно нищий,
Словно нищий герой, проиграв основную из битв…

…игра…

Бог порой, как беспечный мальчик,

Увлеченно, чуть вздернув бровь,

Бросит солнце к ногам, как мячик,

Кто поймает – тому любовь!

И века! Сколько есть планета!

Не жалея себя ничуть,

Мы бросаемся к жару-свету

И огнем прожигаем грудь.

А ведь правда! Смешно до боли!

Ты – игрок! Оттого ль могуч,

Что навеки лишится воли

Тот, чье сердце затронет луч?

Я, глупейшая из девчонок,

Вдруг поверила, что смогу!

Как затравленный злой волчонок,

Преграждающий путь врагу,

Выступаю Тебе навстречу,

Нерешительный первый шаг,

Но порой и быстрей, и легче

Нас на подвиг толкает страх.

Что же! Ладно! Давай сыграем!

Удержу ли в руках огонь?

Пусть душа моя выгорает,

Только миленького не тронь!

***

Бог порой, как беспечный мальчик,

Увлеченно, чуть вздернув бровь,

Бросит солнце к ногам, как мячик,

Кто поймает – тому любовь!

Со мной сыграли тени злую шутку...

Со мной сыграли тени злую шутку,

Когда душа наполнилась до края мглой,
Когда уж Лета смыла сны волной,
И мирно дни я рассыпала по минуткам.

Когда казалось всё вокруг нелепым,
И тягостно давался каждый шаг,
И зеленью осела боль в глазах,
И скуку навевало долголетье…

Ты был забыт! Клянусь, ты был забыт!
А я беспомощно всё погружалась в бездну,
Ты был непробиваем, как железо,
Непроницаем и для всех закрыт.

Но вот внезапно…дьявольские тени!
Но вот внезапно вырос предо мной
Мой гений, мой избранник, мой герой…
И выше потолки, и шире стены…

И прошлое нахлынуло волной,
Смывая на пути своём преграды.
Взмолилась я отчаянно: не надо,
Не надо нарушать опять покой!

И вновь растерзана душа забытым счастьем,
И вырвана вновь почва из-под ног,
И вновь я не готова встретить рок,
А ты по-прежнему красив и безучастен.

Порой судьбы уловки так жестоки,
Едва тебя забыть хватило сил,
Явился миру лучшим из светил
И отразился в сердце одиноком.

Тебя люблю, ты знаешь или нет,
И пусть моих признаний не услышишь,
С тобою я, пока живёшь и дышишь,
Я тень, живущая, пока ты даришь свет.

Весеннее

Упрямый снег! Зима уже истлела!
Весна! Весна! Весна! Ликует мир!
Душа беспечно рвётся за пределы
Немых, бесцветных и пустых квартир.

И слепнут взоры от дневного света,
Как вырваться из суетной толпы?
На тысячи вопросов нет ответов,
Мы их в сознанье забиваем, как столпы…

И счастлив тот, чьи сохранились крылья,
И счастлив тот, кто светел, чист и свят,
Чьё сердце в мраке будней не остыло,
Не почернело от больших утрат.

Весна согреет и вернёт надежды.
Прощай, прощай, прощай, упрямый снег!
Всё ярче и прозрачнее одежды,
Всё звонче и пронзительнее смех.