…Заплачет ли серое небо…

Заплачет ли серое небо, если я не вернусь,
Мама одна только знает, как забвенья боюсь,
Может, еще повезет, выпадет светлая масть,
Увидеть бы только море… пусть суждено пропасть…

Что-то же есть сильнее смерти и пустоты…
Надо лишь только верить в силу земных святынь…
Может, еще повезет, выпадет светлая масть…
Увидеть бы только море… пусть суждено пропасть…

…Заплачет ли серое небо, если я не вернусь…

2009
_____________________________________________

иллюстрация - Ирина Смольянникова (Стрекова) "Серое небо"
галерея художницы: http://artbesa.narod.ru/

Предкам

Я помню ваши лица,
Тепло любимых рук,
Мне, может, только снится
Цепь тягостных разлук.

Я тоже сплю забвенно,
Кто скажет, что жива?
Вокруг сомкнулись стены,
Как будто стенки рва.

А раньше ведь казалось
Все вечным и простым...
Судьба мне плед связала -
Палаты да кресты.

Сковала боль до хруста,
Свела до немоты.
Вы знаете, как пусто
Средь этой суеты.

Я не могу смириться,
Урон невосполним...
Но, может, только снится,
Что спим.

В день святого Никогда

Я пропала – не беда,
Стала темною светлица,
Мы успеем объясниться
В день святого Никогда.

Стала горькою вода,
Небо плачет голубое,
Мы увидимся с тобою
В день святого Никогда.

Стынет сердце, много льда,
И не вспомнить наши лица,
Бог в священной колеснице
Мчит над бездной, как всегда.

Он один и я одна,
Никогда уже не встану,
Бог залечит мои раны
В день святого Никогда.

Там в заоблачных садах
Я найду покой желанный
И забуду нашу тайну
В день святого Никогда

Я успела на трамвай!

Я успела на трамвай!

И хотя здесь очень душно,

Здесь толкаются старушки,–

Их корзин не задевай.

Я успела на трамвай!

Не бегу за паровозом,

Осознала – слишком поздно.

Не опаздывают в Рай.

Я успела на трамвай!

Самый быстрый, самый красный,

Волновался ты напрасно.

Что ж, мой друг, не унывай.

Я успела на трамвай!

Не забыла. Шлю приветы!

Из того да в это лето

Донесет ли их Wi-Fi…

Я успела на трамвай!

Ни о чем не сожалею.

С колеи к родным аллеям

Грез нелепых караван...

Я успела на трамвай!

Пусть немного сбита с толку,

Вижу тень на остановке…

Не глупи, билет сдавай.

Я успела на трамвай…

__________________________

Рисунок: Трамвай на львовской улице

(худ. Сергей Цемрюк)

Призвание

Не зная правил, увлеклась игрой,
В слепом азарте потеряла крылья,
Мне ангел подарил одно перо,
Чтобы о небе светлом не забыла.

Дороги нет, все поглотил туман,
Плелась устало, слез стыдясь и боли,
Кто жизнь придумал, был немного пьян,
Иначе б не давал такие роли.

Я истину искала, не нашла,
Я спрашивала каждого – молчали,
Вы замечали - тишина душна,
Путь бесконечен, бег начнешь сначала.

И бьются в сердце, словно мошкара
На свет свечи слетаясь, горе-мысли,
Струятся и по лезвию пера
Строкой… родился стих, но мир завистлив.

Да, он завистлив, мрачен и ревнив,
Любая искра выльется в пожары,
Сгоришь, погаснешь, мир не удивив,
Другим оставив грезы и кошмары.

И кто-то подберет твое перо,
И сироты-стихи воспрянут духом,
На этом свете все старым-старо,
И небо каменно, и море сухо.

Клетка

Пишу то в твиттер, то в блокнот,

Строка сомненьем изувечена.

Сорваться птицей бы в окно, –

Мне в этой клетке делать нечего.

За клеткой клетка – ход и... шах!

И снова в клетке заключенная,

И на кону уже душа,

И я опять играю черными.

Против голодного ферзя

Пытаюсь отыграться пешкою.

Я понимаю, так нельзя,

Мне бы уйти, а я все мешкаю.

Тридцать три – священная черта

Тридцать три – последняя черта,
В этом мире сердце быстро стынет,
Выбираем ли пути Христа,
Но находим мы свои пустыни.

Подчиняясь власти серебра,
Свято верим, что оно безвредно,
Но усвоить навсегда пора –
И предатель тоже будет предан.

Мы несем безропотно свой крест,
Испытанье или же проклятье,
Без молитв, не ждем благую весть,
Да и что слова перед распятьем?

Тридцать три – священная черта,
Сто дорог, но ни одной обратно,
Выбираем ли пути Христа,
Но распяты мы неоднократно.

Молитва: Вам – Бог

Мой милый Бог, позвольте мне уйти,

Оставьте жизнелюбам эти страсти,

Не Вы ли повелели мне – лети!

Не Вы ли обнадежили на счастье.

Я отказалась от всего. Черно,

И сны туманны. И дурные вести

Камнями в грудь летят, не мудрено,

Я отреклась от веры, мир чудесный

Предстал другим – здесь слишком много льда!

В таком раю и ангел хлещет водку,

Я присмирела, да опять беда,

Холодный нож подставив к подбородку,

Запросит выкуп: душу или жизнь…

Но так не может продолжаться вечно,

Я для себя не сохранила лжи,

Мне защищаться, Бог мой, больше нечем.

Устала смертно. Пыльные пути.

И эта пыль нерастворима в гроге,

Мой милый Бог, позвольте мне уйти…

И я спою когда-нибудь о Боге.

Тень

Я дышать научилась ровно
И всегда смотреть на восток,
Отчего ж незрима, бескровна,
Словно вдавленный в грязь листок?..

Я могла б упиваться прошлым,
В том стихов уронив слезу.
Но зачем пристаю к подошвам?..
– Эй, прохожий, я здесь внизу!

Не то, чтобы я не умела прощаться…

Не то, чтобы я не умела прощаться, нет!
Но с каждым ушедшим в душе моей гаснет свет,
Но с каждым прощанием рушится мой мирок,
И новый мировоззренческий кувырок.

Не то, чтобы я не стремилась остаться, да.
Но следом за каждым пришедшим спешит беда,
Но каждый привет что в сознание новый гвоздь,
Сердечная рана - во веке веков ты гость!

Не то, чтобы я не сумела привыкнуть, но!
И прошлое, и настоящее, как кино,
Вся жизнь разбита на кадры: где правда, где ложь...
Билет не вернут. Скоро титры. Чего ты ждешь?

Сами…

Бог ушел в себя. Остались сами.

Каждый со своею черной меткой.

Вы – игрок, Вам в третий круг к рулетке,

Мне же в круг с разбитыми часами.

Я бегу по краешку тарелки,

Я боюсь с родными разминуться,

Часовые времени столкнутся,

И меня назад отбросит стрелка.

К Вам вернусь с закрытыми глазами,

Вы из птиц, что не сидят на ветке,

Оказались снова в одной клетке

И поем чужими голосами…

Романтикам…

Дружище, ты и не знаешь,
Как дорог, как нужен мне,
Морзянка разбитых клавиш...
Туманный, как сны, Моне...

Романтикам крест на плечи,
Но станем ли мы умней?
Холодный осенний вечер.
И сердце в другой стране...

Море…

Какое странное море,
А в море нелепых фраз
Мы тонем. Мой бог, на горе
Я вновь полюбила Вас.

Закинув пиджак на спинку,
Я снова пишу стихи,
И тонкая паутинка
Летящей в лицо строки

Вдруг вызовет раздраженье,
И искры любимых глаз
Найдут свое отраженье
В осколках нелепых фраз...

Время лечит

Ты же знаешь, время лечит,
Жгут на шею – стало легче?
Внутривенно желчь и виски,
Может, выпрыгнуть из списка?

Время лечит, ты же знаешь,
Вниз летишь или сползаешь,
Разбивая в хлам доспехи,
Время лечит – вот потеха…

Бог отправит на повторный,
И в горении тлетворном,
Не противясь его воле,
Загибаешься от боли…

Жатва

Слепая осень кремирует души,

Стучит в твое сердце, разрывает уши,

Пытаясь внушить, что твой час уже пробил,

И вслед вереницей тысячи фобий.

Сырое небо обрушилось камнем,

И горше осадок, но день устаканен.

И даже не так ощутима усталость,

Но холодно… чёрт, я тоже попалась...

Не те мы…

А знаете, больно,
А знаете, страшно
Быть серою молью
С душой нараспашку.

И хрупкие крылья
То в холод, то в пламя,
Несут мою душу,
А я хочу с Вами

Остаться навеки,
Для Вас это бремя,
Так два человека
Вдруг стали не теми,

Мы стали чужими,
Как в самом начале,
И мы заслужили
И боль, и печали…

Только он…

Я найду в себе силы пройти этот путь
По ветхой веревке над пропастью.
Я найду в себе силы тебя обмануть,
Что забыт, нелюбим ты. Бог простит.

Только Он понимает – зачем.
Только Он понимает, как больно.
Монотонным журчаньем речей
Утомлённый прощает безвольных.

Я найду в себе силы тебя отпустить.
Я найду в себе силы не помнить.
Разорвать навсегда эту чертову нить,
Чтобы оба дышали мы ровно.

Только Он понимает – зачем.
Только Он понимает, как больно.
Монотонным журчаньем речей
Утомлённый прощает безвольных.

До дна

Я устала ходить по небу,
По воде водить за собой,
Хочу корку черного хлеба
Разделить на двоих с тобой.

Не хочу ни трибун, ни плахи,
Погружаясь в холодный сплин,
Я почти приручила страхи,
Дегустатор прощеных вин.

Чуть горчит. Мы до дна испили
Чашу терпких немых обид,
Что осталось? Осадок. Или…
Тень надежды в бокале спит…

Я устала ходить по небу,
По воде водить за собой,
Хочу корку черного хлеба
Разделить на двоих с тобой.

Я хочу быть земной и глупой,
И смеяться от чепухи,
Светлым - крылья, свободным - ступы,
А мятущимся - жар-стихи.

Одиночество - та же плаха,
Погружаюсь в холодный сплин,
Я почти покорилась страхам,
Что горчей непрощенных вин…

Как просто забиться в угол

Как просто забиться в угол,
Во злобе выть на луну,
Пока просвещенья слуги
С иными ведут войну.

Как прочно меня сковали
Тяжелые цепи сна,
Где мир пал у ног Ваала,
Там клетка мне не тесна.

В потоке священных истин
Так сложно увидеть дно,
Крещеные атеисты
Церковное пьют вино.

Мы боги-рабы традиций,
Дорога в Храм не видна,
Есть множество «коалиций»,
А паперть всего одна…

Симфония осени

Сорвался с веточки дрожащей желтый лист,
Кружась на крыльях ветра, стал свободней,
Но сиротливо рухнул на карниз,
Никто для листьев не придумал Преисподней.

И жив, не жив - но тихо исчезал,
Остались жилки, да и те истлели,
И только самые слезливые глаза
Узнали листик в теле омертвелом.

И только самые тревожные умы
Еще пытались задавать вопросы:
А есть ли смысл в жутких снах зимы?
И если нет, то кто за это спросит?

И мы кружили вольно на ветру,
Нас вихрем времени бросало на болота.
Кто благороден, двигался к костру,
Другой же душу прятал в коверкотах.

Кто жив, не жив – бесследно исчезал,
Остались строки, да и те мелели,
И только самые слезливые глаза
Заметили, что наши души пели…

Сорвался с веточки дрожащей желтый лист,
Кружась на крыльях ветра, стал свободней,
Но сиротливо рухнул на карниз,
Никто для листьев не придумал Преисподней.